Nikolay Shilder

Расплата с кредиторами очень сильно отзывается мелодрамой, а по случайности своей напоминает водевили средней руки, в которых развязка наступает не в силу естественного хода обстоятельств, а совершенно случайно. Герой этого водевиля, молодой человек прекрасной наружности, только что приехал в ту минуту, когда кредитор явился за получением денег по векселю. Должник, больной старик, сидит в креслах и сам себя не помнит от радости. На полу лежит разорванный вексель, тут же только что раскрытый чемодан, из которого, очевидно, вынуты деньги для расплаты. Герой, к которому в знак благодарности бросилась дочь старика, не обращая надлежащего внимания на ее сладостные объятия, грозно смотрит на кредитора, который ретируется к двери, аза ним Немезида в виде квартального надзирателя. Есть еще несколько лиц: жена, дети; обстановка бедная, но героиня, девица, в довольно богатом платье. И представляется зрителю всё, что за сим следует: дочь, благодарная за спасение отца от тюрьмы или от описи имения, выходит за освободителя и надлежащим образом любит великодушного своего мужа; впоследствии старик весело умирает, попировав на крестинах своих внучат, и так далее, впредь до будущих подобных сцен, когда нынешний освободитель, тоже больной и дряхлый, будет сидеть на креслах и будет сильно нуждаться в освободителе, и такового не окажется так кстати, как теперь, потому что до такой степени кстати случается это только в водевилях.

A Settlement with the Creditors has a strong melodrama quality, and its randomness recalls those low-grade vaudevilles, in which the denouement occurs not through the natural course of events, but entirely by chance. The hero of this vaudeville, a handsome young man, has just arrived at the moment when the creditor comes to collect. The debtor, a sick old man, is sitting in a chair, overwhelmed with joy. The torn promissory note lies on the floor, and nearby is an opened suitcase, from which the money for the settlement has obviously been taken. The hero, to whom the old man's daughter has rushed in gratitude, paying no due attention to her sweet embrace, glares menacingly at the creditor, who retreats to the door, followed by Nemesis in the guise of a police officer. There are several other characters: the wife and children; the furnishings are poor, but the heroine, a young woman, is dressed rather richly. And the spectator may imagine everything that will follow: the daughter, grateful for saving her father from prison or from the seizure of his estate, marries the liberator and loves her magnanimous husband in the proper way; later, the old man dies happily, having feasted at the christening of his grandchildren, and so on, until similar future scenes, when the current liberator, also ill and decrepit, will sit in an armchair and will be in great need of a liberator, and one will not turn up so luckily as now, because such luck only happens in vaudeville.